ЧАСТЬ 1. INITIALIZATION.

-Ну, так что будете пить?

Этот голос, знакомый и незнакомый одновременно, мгновенно вернул меня туда, где я был и напомнил мне, кто я есть и зачем я здесь. Я перевел свой взгляд с окна, открывавшего восхитительный вид на сияющий мириадами огней ночной Чикаго, на ... хозяина кабинета ... по-другому назвать его я не мог. По крайней мере - пока. Да, меня предупреждали, что иногда он может быть чертовски милым и душевным человеком и что я не должен поддаваться его непостижимому обаянию ... мерзавца. Под страхом смерти. Это моментально как рукой сняло мое благодушие и придало голосу такой твердости, о которой я чуть и не пожалел.

-Того, чего я хотел бы выпить, у Вас нет. Нет, ничего не надо.

-Странно, мне казалось, у меня одна из лучших коллекций алкоголя, по крайней мере, среди врачей окружной Кука. Ну, дело Ваше.

Разговор этот проходил в помещении с весьма стандартным для таких помещений - личный кабинет - интерьером. Большое окно, незарешеченное даже узорчатой решеткой, но, вне всякого сомнения, подключенное к сигнализации, занимало большую часть передней стены комнаты. Перед ним стоял большой стол из мореного дуба, очень дорогой в силу возраста и ручной работы, вероятно, разменявший уже не один десяток лет и сменивший не одного хозяина. За столом спинкой к окну стояло большое кожаное кресло, в котором хозяин кабинета просто терялся бы ввиду явного несоответствия его тщедушной фигуры размеру оного предмета обстановки. Но сейчас хозяин стоял у бара, расположенного почему-то непосредственно у окна у правой стены и наливал нечто смахивающее на аквавит или ... виски? Мне сразу показалось ... не странным, но, скорее - забавным, что в его доме целых два бара: один - в гостиной, другой - здесь, в его личном кабинете. Вероятно, ассортимент напитков там и тут сильно различался по цене и разнообразию. В лучшую для этого бара сторону. На стенах справа и слева висело множество фотографий. На стене же позади меня, неподалеку от двери висели разные грамоты, дипломы, памятные таблички, сертификаты и свидетельства к грантам. Я встал с кресла, стоящего непосредственно перед дубовым письменным столом и подошел к ряду фотографий на правой стене, начинавшемуся непосредственно от бара. Среди фотографий, которые были вставлены в рамки из красного дерева, выделялась фотография особы, многократно продублированной в разных ракурсах и интерьерах на других фото. Это была женщина лет 35, светловолосая, с четко очерченным овалом лица, со светлозелеными глазами, довольно крупным носом и чувственными губами. Волосы были собраны на затылке. На фотографии ее лицо сияло каким-то особенным внутренним светом и добротой. Конечно, до лучших образцов генетической селекции в плане пропорций лица и фигуры ей было не близко ... но это была настоящая живая естественнорожденная женщина, мимо которой пройти и не оглянуться невозможно. Здесь она была в вечернем платье, и широко улыбалась в объектив. Рядом, на другом фото, была она же, но в профиль, во врачебном халате и хирургических перчатках, склонившись над операционным столом, на котором лежал кто-то, укрытый хирургическим простынями и обложенный салфетками, опутанный многими метрами трубочек и проводов. На заднем плане виднелась прозрачная стена операционной и монитор. А это - нечто совсем непонятное. Похоже на свадебную фотографию, но рядом с женщиной стоял какой-то высокий, почти лысый очкарик в смокинге, она его держала под руку, на женщине - свадебное платье. Вдобавок, на этом фото женщина определенно ждала прибавления в семействе. Свадебная фотография? Но что она делает на видном месте в кабинете объекта моего интереса?! Это же определенно не его свадьба. Хотя, как сказать. Вот, через несколько фотографий идущих правее - он, вместе с этой незнакомкой, с бокалом чего-то. Очкарик чуть позади. Фото сумело передать, как напряженно смотрит он на хозяина этого кабинета.

-Мое самое большое разочарование.

Я вздрогнул от неожиданности, так как не заметил, как сам хозяин кабинета подошел ко мне сзади.

-Самое большое что? -переспросил я.

-Но и самая большая надежда, - продолжил он, мечтательно и задумчиво глядя на это фото.

-Это моя коллега и подчиненная, доктор Элизабет Кордэй, - представил он мне очаровательную незнакомку на фотографии.

-Вероятно, она очень Вам ... близка, -осторожно начал я, лихорадочно обдумывая, в какую сторону увести начинавшийся разговор. Подобный поворот беседы был для меня неожиданным.

-Да, мы видимся каждый день, за исключением выходных и отпусков. Давайте, я расскажу немного о своих коллегах. Ведь, в некотором роде, они - моя теперешняя семья.

Хозяин кабинета подвел меня к началу галереи фотографий, тянувшихся от бара до двери, которая выводила из кабинета на лестницу, ведущую вниз в холл. На первой была изображена немолодая рыжеволосая женщина, тоже во врачебном халате и с костылем в правой руке. Очки, которые были на ней, не могли скрыть, что она была весьма красива, особенно в молодости. Лицо выдавало несгибаемый характер и силу воли, не свойственную большинству лиц как слабого, так, к сожалению, и сильного пола.

-Доктор Керри Уивер, - представил мне ее хозяин кабинета. -Мое второе большое разочарование.

Я с трудом удержался от вопроса, чем же эти две милые с виду женщины могли разочаровать такого ... как он.

-Заведующая приемным отделением скорой. Уже два года как. Хороший врач, незаменимый руководитель, -закончил он это заочное блиц-знакомство.

Далее была фотография высокого негра, с короткой, почти под нуль, стрижкой и крупными чертами продолговатого лица: приплюснутый, широкий, типично негроидный нос, широкие скулы, пухлые губы. Лицо было украшено эспаньолкой и усами. Зеленая рубашка-безрукавка хирурга, стетоскоп, ID-карта, приколотая к рубашке. Все как у всех.

-Доктор Питер Бентон. Первая причина моего самого большого разочарования.

В голове у меня было замерцала догадка, какое отношение эта чернокожая "причина" может иметь к очаровательному светловолосому разочарованию хозяина кабинета, но погасла прежде, чем я успел ее толком рассмотреть.

-Хороший хирург, администратор, плюс - пресс-атташе скорой. По многочисленным требованиям расовых меньшинств и с моего согласия. Он заслужил это место. Любой, кто выдерживает со мной больше одного года и не увольняется и не сходит с ума, заслуживает всяческого продвижения и поощрения.

Далее была фотография очаровательной Кордэй, в хирургическом халате, чепчике, о чем-то то ли беседующей, то ли яростно спорящей с рыжеволосой ... доктором Уивер. На заднем плане была видна другая высокая красавица блондинка, в растерянности смотрящая на этих двух. Эту фотографию хозяин кабинета оставил без комментариев и перешел сразу к следующей. На ней был изображен пожилой человек, с квадратным и немного отечным лицом, мешками под маленькими глазами, с животиком, но в тоже время с легко узнаваемой военной выправкой. Руки у него были засунуты в карманы его врачебного халата. Небольшая залысина определенно добавляла ему лет.

-Доктор Онспо, мой друг и коллега, -хозяин кабинета был сдержан, но видно было, что о нем он говорил с гораздо большей теплотой чем о докторе Бентоне. -Я, вообщем-то, занял его место. Фактически, он мне его передал, сам ушел с головой в медицину, посчитал меня наиболее достойн... подходящим для должности главы скорой. Я ему благодарен за это, и, надеюсь, оправдал его доверие. И не только его.

Далее шли еще несколько фотографий доктора Кордэй в разных ситуациях и с разными людьми. А потом была фотография этого высокого лысого очкарика, которого я уже видел на фотографии вместе с Кордэй.

-Доктор Марк Грин, -вздохнул хозяин кабинета.

"И, наверняка, еще одна причина твоего самого большого разочарования", - прежняя догадка вновь осенила меня, но на этот раз уже крепко засела в височных долях моего мозга. Словно прочитав эти мысли, хозяин кабинета продолжил, одновременно с досадой и грустью:

-Человек и врач он хороший. Я по-дружески завидую ему и рад за них обоих. Жаль, что их счастье будет недолгим. Но я постараюсь, чтобы когда..., -он внезапно замолчал, словно поняв, что сказал лишнее, немного постоял в задумчивости, а затем жестом указал на следующую фотографию. На ней была видна девушка лет 20-23, голубоглазая блондинка, хотя, наверное, крашеная. Лицо выражало почти детскую непосредственность, но, в то же время, было не по-детски серьезным. Мне показалось, что на нем лежит печать времени, как кажется, когда смотришь на снимки человека, которого уже нет...

-...в живых, - его слова вывели меня из минутной задумчивости и закончили мою мысль.

-Это был несчастный случай ... или убийство. Нет, скорее, это было убийство. А мы, Лизи и я, ничего не смогли сделать, чтобы спасти эту девочку. НИ-ЧЕ-ГО...

Голос его выражал глубокую скорбь, в искренности которой я, которому внушили не верить ничему из того, что скажет он, не усомнился ни на долю секунды. Я только переспросил:

-Лизи?

-Да, так я ... мы все привыкли звать доктора Кордэй.

Для себя я отметил, что под местоимением “мы” он, наверное, имел ввиду себя вместе с докторами Бентоном и Грином. Я решил, что будет не слишком тактично бередить старые душевные раны (душевные?! да разве у этого монстра во плоти может быть душа?!) и решил перейти к следующей фотографии высокого молодого человека, с острыми чертами лица, тонкогубого, брюнета. Лицо было с одной стороны немного наивным, с другой - по-юношески самодовольным, хотя юношей он уже не был, но внушало симпатию.

"Как пить дать: дамский угодник!", подумал я.

-Доктор Джон Картер. Самый многообещающий стажер и ординатор приемного.

Доктор Джон Картер был одет в белый врачебный халат, правда, расстегнутый, темные с хорошо проглаженными стрелочками брюки на подтяжках, рубашку. Непременный стетоскоп и прочее. Прическа немного сбита, но это только добавляло ... шарма, что-ли, этой многообещающей личности, весьма перспективной, судя по словам хозяина кабинета.

-В некотором роде, он - виновник смерти Люси. Ха ... что я говорю... Его ведь тоже тогда чуть не убили. Почти убили. Доктор Уивер нашла их обоих истекающими кровью. Но ему повезло больше. Потом у него были проблемы с наркотиками. Комплекс вины и все такое, как это обычно бывает у молодых людей, потерявших близкую ... близкого друга. Мне тогда об этом не сказали, когда втихаря пристраивали его в клинику, оформив его отсутствие как неоплачиваемый отпуск и распределив его смены между собой. Меня все держат тут за монстра, не способного к простому человеческому сочувствию и участию. А я ведь мог бы помочь. Хорошо, хоть мир не без добрых людей, тихо шепнули на ухо, почему его так долго нет. А то ведь я за такой неоплачиваемый отпуск мог бы уволить Картера. Вместе с Уивер, Грином и остальной бандой, покрывавшей его. Ну, насчет банды - это к слову... Сейчас он вроде вернулся к нормальной жизни. Выздоровел, вообщем.

Немного удивленный эпитетом "банда" в отношении членов его "теперешней семьи", я вместе с хозяином кабинета проследовал к противоположной стене, где среди фотографий доктора Кордэй робко проглядывали другие члены "клана Кука".

Высокая стройная, даже чересчур стройная брюнетка, карие глаза, легкая усмешка на тонких губах. Это, поди, еще одно его разочарование...

-Доктор Меган Дойл. В сущности, если четко следовать хронологии..., -хозяин кабинета увлекся объяснениями, а я лишь изредка ловил его слова, вперемешку с приведением в порядок своих мыслей. С момента нашей первой личной встречи во мне все больше крепло убеждение, что это был явно не тот человек, которого мне предписано было... Нет, даже думать об этом не стоит, просто выполнить, без следов и свидетелей.

-...это извращение рода человеческого. К тому же, тогда Мегги оклеветала меня, сказав что будто я...

"Надо познакомится с ним поближе. Днем раньше, днем позже... Уж чего-чего, а времени-то у меня навалом, целая вечность, или около того..."

-...К счастью, все обошлось. Доктор Кордэй не дала тогда опозорить мое честное имя. Хотя...

"Да, пожалуй, необходим обстоятельный психоанализ. На этом и надо будет остановиться"

-...И представьте себе, по прошествии двух с лишним лет доктор Уивер признается мне в том, что она сама является...

Когда он закончил описание этой своей "родственницы", как я понял - "блудной овцы",

у меня в голове созрело примерное решение. Оно было очень рискованным, но обстоятельства того стоили. "Галерея фамильных портретов" медленно, но верно подходила к концу. Миновав лицо какой-то балканской национальности, мы остановились перед фото девушки ... нет, женщины, хотя кто её знает точно, мм ... неброской внешности, но такой одухотворенной, что мимо пройти было просто нельзя. Было видно, что под маской невзрачности, серости и пресности скрывался богатый внутренний мир.

-Сестра Эбби Локхарт. Училась в интернатуре, но по семейно-финансовым соображениям перебралась в сестры, сначала акушерства-гинекологии, а затем - в приемное. Собственно..., -далее последовали объяснения всей глубины натуры сестры Локхарт, а на самом деле - Вазински, а завершилось все это тем, что хозяин кабинета намекнул, что два весьма видных мачо приемного так еще и не решили между собой и для самих себя, кому же именно из них двоих ... э-э ... детально исследовать эти глубины.

-Вы хорошо осведомлены о личной жизни своих подчиненных, - заметил я, сочувствуя его подчиненным.

-Ничего особенного, - жестом руки он отмахнулся от невысказанного мною вслух обвинения в нарушении privacy. -Питаюсь слухами, анализирую и сопоставляю факты. Посмотрите сюда!

Еще через несколько фотографий доктора Кордэй висело фото ... на первый взгляд даже трудно было определить расовую принадлежность обладательницы недурственного лица и изящной точеной фигуры, манящие очертания которой просвечивали через халат в дневном свете. Вероятно, эта молодая женщина несла в себе гены как белой так и черной рас. Но гены белой в ней были посильнее, что меня очень удивило, так как в реальной жизни, вплоть до полного вымирания черной расы, все было как правило иначе.

-Педиатр Клео Финч. Это - подруга доктора Бентона. Хороший специалист ... ну и подруга, по слухам, тоже ничего.

Кивнув головой, я взглянул на следующую фотографию. Лицо типичного недоумка, прорвавшегося по квоте для недоумков в медколледж в каком-то захолустье и каким-то чудом не вылетевший из него за 4 года. А потом опять каким-то чудом не убивший ни одного из пациентов и не посаженный за это еще на 44 года. Короче: вот теперь и не верь в чудеса. Не приведи Бог попасть в лапы такому эскулапу. Имя его я пропустил мимо ушей, так как мое внимание сразу же сосредоточилось на симпатичной азиатке, с раскосыми улыбающимися глазами, весьма приятной леди. Хозяин кабинета назвал ее Йень-Мэй, сказав, что раньше ее звали Дэб, а вообще полное имя у нее очень длинное, вмещающее что-то там две тысячи иероглифов, и все разные. Далее мимоходом он представил мне еще несколько непримечательных персон, являющихся медсестрами, медбратьями и прочими чернорабочими от медицины. Исключение из них составила разве что молодая особа по имени Рэнди, выделявшаяся на фоне общей чопорности и однообразия спецодежды вызывающим ... нет, не платьем даже, трудно было сказать, что именно на ней было одето и из какого журнала она позаимствовала фасончик, ну а ее макияж составил бы неслабую конкуренцию боевой раскраске индейцев-ирокезов. Я попытался было напрячь воображение, чтобы представить ее бойфренда или кто там у нее (у кого она там), но после третьей попытки, в ходе которой были отмобилизованы все скрытые резервы, я еще раз убедился, что есть задачи из области графики, решение которых без компьютера мне не под силу. Завершала галерею фотографий пустая рамка. Хозяин кабинета встал перед ней с самодовольным видом.

-Наверное, это будет Ваша новая коллега и подчиненная, - высказал я свое глупое предположение. - Вы просто еще не знаете, кто именно это будет.

-Уже не будет. Я приложу максимум усилий, чтобы эту стерву и развратницу близко к медицине не подпустили.

-Чем же она Вам так досадила?

-Главным образом - не мне. Но ее влияние на окружающих пагубно в высшей степени. Я уже говорил Вам про ужасные пристрастия доктора Уивер? Первое, что мне пришло в голову, когда она призналась мне в этом - так это то, что она скрывала свою ... болезнь очень тщательно и всячески потворствовала распространению этой заразы по приемному. Но чуть погодя я понял, что она выгораживала свою любовницу, которую я уволил за домогательства к пациентке. Она про нее знала все с самого начала, но сама лесбиянкой не была. А потом эта стерва влюбила ее в себя и сделала из простой рыжей феминистки самую настоящую... Крепкое словечко, употребленное хозяином кабинета, я внес в свою постоянную память, дабы потом использовать время от времени при ведении дознаний наиболее неразговорчивых особей женского пола.

-Но, судя по тому что фото доктора Уивер открывает Вашу галерею, ее Вы не уволили..., -усомнился я.

-Да, но ведь она к пациенткам не приставала!

-Эту ... которая домогалась пациентки ... ее привлекли к ответственности?

-Нет, пусть ей это будет последним предупреждением. Я не монстр и не в моих правилах

ломать людям жизни из-за их слабостей и недостатков.

-Но карьера, судя по Вашим словам, у нее сломана. Кроме того, сокрытие факта преступления...

Хозяин кабинета усмехнулся и пожал плечами.

-Ну, от чего же... Где-нибудь в Судане работу она найти сможет. Ну а сокрытие - так это же для общего блага. Тем более что показаниям той умалишенной, к которой она вроде приставала, все равно в суде никто бы не поверил, да и она потом от них сама отказалась.

Помолчав, он добавил с издевкой:

-Недавно в новостях я слышал, что в Судане повесили двух лесбиянок. В приговоре суда говорилось что-то о "противоестественных отношениях".

Однако я не унимался.

-Нет, погодите. Вы сказали сначала, что уволили ее за домогательства к пациентке, а теперь говорите, что пациентка эта от показаний отказалась, т.е. никаких домогательств могло и не быть, но этот врач, которой нравится ... с другими женщинами, она уволена! Кстати, то, что ей нравится именно с женщинами заслуживает осуждения, но никак не веревки. Что сказано в официальной формулировке увольнения? Если Вы записали в приказе, что это именно домогательства, то такой приказ сам по себе уже является основанием для возбуждения уголовного расследования. Выходит, что в приказ Вы занесли нечто другое? Но если это так, то Вы совершили должностной подлог, не важно, уволив невиновного человека или сокрыв факт преступления!

-В приказе - неполное служебное соответствие. Классика. Она сама не возражала. Формально, это дает ей шансы найти работу в штатах. Но Вы так говорите, как будто Вам ее жалко. Вы, случаем, не симпатизируете нетрадиционалам?

-Нет, не симпатизирую. Правда, попробовать с симпатичной лесбияночкой..., -я осекся,

поймав неодобрительный взгляд хозяина кабинета.

-Речь не обо мне, - начал по-новой я. - Может, этот врач была не безнадежна, а? Может, не стоило с ней так? Чем она хуже доктора Уивер?

-Доктор Уивер - руководитель от Бога, опыта ей не занимать. Она просто оступилась, ее совратили. Поэтому она небезнадежна, да и, как я уже сказал, заменить ее некем. Разве что Картер подходит, но он еще слишком молод и неопытен. А других претендентов на ее место в приемном я не вижу. А эта закоренелая... Да и найти нового психиатра труда не составит, благо, их сейчас даже перепроизводство.

-ОК, ладно, дело Ваше. Вы же начальник, Вам и виднее, но психиатра мне все же немного жаль. Какой она была из себя?

-Вы ее уже видели, на том фото вместе с Уивер и Лизи.

То, что первую он назвал по фамилии, а вторую – по имени, меня не удивило. Я направился обратно к своему креслу и сел. Мысли мои разбегались по дюжине направлений, что обычно бывало после четвертого стакана, но сейчас я был трезв. Возможное решение уже выкристаллизировалось у меня в сознании. Мне надо было только окончательно убедиться, стоил ли хозяин кабинета того, чтобы я рискнул. Может, и не такой уж пропащий он и мне просто слишком профессионально промыли мозги. А может он играет со мной, наводит тень на плетень...

-Расскажите мне о себе, - попросил я. - Подробно, и о Вашей работе, Ваших коллегах. Некоторое общее впечатление от всего этого у меня уже есть.

-Зачем Вам знать это? -спросил он меня. -Чем я Вас так заинтересовал?

-Ну, когда я пишу о людях ... мне нужно прочувствовать их. В каждом человеке есть какая-то изюминка, а ее я могу почерпнуть только из Вашего рассказа. Хотя, кое-что я уже в Вас разглядел.

-Я рассказал уже достаточно, -начал издалека хозяин кабинета. -Вы так настаиваете, как-будто это важно для меня или для Вас.

-Очень важно, - как можно с большей непринужденностью сказал я. Правда, получилось немного фальшиво.

-Вопрос жизни и смерти, да? – язвительно поинтересовался он. Этот дьявол, который, как мне показалось, твердо встал на путь исправления, и не подозревал, насколько метким был его вопрос. Или подозревал? Но я не подал виду.

-Ладно, время спать еще детское, дел нет, разве что на замену в больницу вызовут, собаку я уже выгулял, так что, почему бы и не поболтать? Могу только предупредить Вас, что история моя покажется Вам ... не очень правдоподобной, но я и не обещал, что буду говорить банальные истины. Кроме того ... ОК, это не важно, главное, что диктофон у Вас выключен. А все, что Вы напишите обо мне сверх меры - я буду опровергать и засужу Вас.

Он еще раз подошел к бару и налил немного себе.

-Вы твердо отказываетесь? -спросил он меня еще раз. - Думаю, то, что я Вам расскажу, потрясет Вас до костного мозга.

Я сломался, тем более выпить мне определенно хотелось, хоть и не того, что было у хозяина кабинета.

-ОК, наливайте.

Пока он наливал, я, воспользовавшись моментом, исподтишка оглядел еще раз кабинет, выискивая возможные пути отхода хозяина кабинета или меня самого на случай если мои подозрения все же подтвердятся. Подав мне мой стакан, наполненный менее чем наполовину (скупердяй!), он прошел за стол, и просто-таки утонул в своем кресле. Вертя бокал у себя в руках и бросая на меня время от времени пристальные взгляды, он заговорил:

-Ну, все началось с...

ЧАСТЬ 2. DETAILIZATION.

Я допил стакан. В нем было нечто среднее между виски и мартини, но качество было отменное. Нет, скорее – мартини.

-Честно говоря, все это мне странно слышать от Вас, -прервал я затянувшуюся паузу, в ходе которой хозяин кабинета смотрел на меня выжидающе не сводя глаз, время от времени отпивая небольшими глотками из бокала. Светильник, висевший на стене справа от меня рядом с баром, более уместный для спальни нежели для отделанной панелями из лакированного кедра стен кабинета, тускло освещал небольшое пространство правее письменного дубового стола. Сам кабинет уже почти что утонул во мраке ночи. Перед собой мне было видно только лицо его хозяина, сам же он был окутан мраком со всех сторон. Черный силуэт стола плавно перетекал в окружающую меня мглу. Слабо освещенное рассеянными лучами светильника, но выделявшееся на фоне общего мрака, лицо хозяина кабинета казалось мне теперь даже не мрачным, а зловещим. Настольная лампа была выключена. Установившуюся после моих слов тишину нарушало только размерное тиканье настенных часов.

-В конце концов, я специализируюсь на отлакированных биографиях, обычном пиаре. Мне поступают заказы на написание хвалебных статей про различные организации, корпорации, фирмы и их замечательное, талантливое, трудолюбивое руководство, радеющее о бизнесе и своих сотрудниках. Вы же меня за этим и пригласили? Больница готова оплатить мою работу в деле исправления имиджа Окружной больницы Святого Кука. Я готов ее выполнить. Вы же рассказываете мне вещи, о которых надо писать в книжонках по фантастике, а не в многотиражных общенациональных деловых еженедельниках. Тем более, время уже позднее, а мне завтра надо сдавать свою очередную статью редактору – не одной клиникой Кука живо мое издание.

Хозяин кабинета хмыкнул и допил бокал. Поставив его на стол, он откинулся на спинку кресла и развернулся ко мне правым боком так, что теперь я видел его в профиль.

-Да, но я Вас предупреждал, что не буду говорить банальные истины про папу с мамой, друзей детства, мучениях в выборе профессии и прочей чепухе, которую Вы прекрасно распишите и без меня. Кроме того, Вы же сами попросили рассказать меня о себе поподробнее. Вот я и рассказываю, и не моя вина, что это Вам кажется неправдоподобным. Вы ЗДЕСЬ первый, с кем я делюсь своим МА-А-А-ЛЕНЬКИМ секретом. Да и в конце концов, мне хочется просто выговориться. Это ни меня, ни Вас ни к чему не обязывает. Официальные детали, те, что войдут в Вашу статью обо мне и моем руководстве отделением скорой в Окружной, мы обговорим с Вами пятницу в больнице и после за ланчем. Вы же еще хотели сами взглянуть на больницу, поговорить с сотрудниками, так ведь?

Я без особого энтузиазма кивнул головой и проворчал “Да”.

-То, что я Вам рассказал – это просто исходная посылка, чтобы подготовить Вас для моего дальнейшего повествования. Если Вам угодно – не принимайте его чересчур всерьез. Расслабьтесь и постарайтесь получить удовольствие.

Я с досадой взглянул на свой опустевший стакан. Торопиться мне было в самом деле уже некуда.

-Хорошо, -начал я. -Я принимаю Ваш рассказ за исходную посылку. Нет, я даже верю ему. Я верю всему что Вы мне рассказали, про то общество далекого будущего, отстоящего от настоящего на “много поворотов Земли вокруг Солнца”, верю, что Вы были там видным деятелем ... ученым или как там Вы себя назвали. Я верю, что наука в том прекрасном светлом будущем шагнула так далеко, что были побеждены все болезни, что люди достигли других планет и, если поверить тому, что Вы именно оттуда, то они не остановились на достигнутом и научились перемещаться не только в пространстве, но и во времени. Знаете, в детстве я обожал фантастику, и все что Вы мне только что рассказали не превосходит ни на йоту ничего из того, о чем с разным знанием жанра писали и пишут многие сотни бумагомарателей прошлого и настоящего. И о чем будут писать еще и в будущем. Все это чертовски занятно, особенно если вспомнить который сейчас час. Валяйте, может быть Вам и удастся их превзойти. А потом я, презрев копирайт, литературно обработаю Ваш ... м-м ... рассказ и серьезно поправлю свое материальное положение, издав книжку с названием, скажем, “Врач из будущего”. Хозяин кабинета усмехнулся, встал из кресла и направился к бару. Налив себе, он взял бутылку и, подойдя ко мне, наполнил мой стакан заново, на этот раз уже полностью. Во мгле, окружавшей меня, я так и не сумел разглядеть надпись на этикетке. Сев обратно в кресло, он повернулся ко мне лицом, положил руки на высокие подлокотники, держа в правой руке бокал, тускло поблескивающий в рассеянном свете.

-Вы очень недооцениваете этот жанр литературы, молодой человек. Знали бы Вы, сколько всего было предсказано задолго до того, как это произошло или было изобретено на самом деле. Очень много, очень. И скольких ошибок удалось бы избежать, читай мы больше классиков времен первой НТР.

-Когда будет вторая? – спросил я, но, как и следовало ожидать, ответа на этот вопрос не последовало. Хозяин кабинета просто пропустил его мимо ушей. Или сделал вид, что пропустил.

-И, я гляжу, у Вас о будущем сложилось с моих слов несколько идеализированное представление. Во-первых, никакое оно не прекрасное. Прекрасным может быть только иллюзия будущего, а не сама действительность, в которую превращается она после многих лет ожидания. Во-вторых, даже в этом, как Вы сказали, “прекрасном будущем” существуют болезни, против которых медицина бессильна. Собственно, поэтому медицина еще и не исчезла как наука и профессия. И поэтому я сижу здесь и разговариваю с Вами.

-Это интересно. Положим, Вы и в самом деле оттуда, но что Вам понадобилось здесь?

-Не все сразу. Для начала надо спросить меня, что заставило меня покинуть ... то время. Вопрос КУДА бежать был для меня вторичен.

-Бежать? Вы что-то натворили? Незаконная операция по омоложению? Убийство?

-Нет, для личности такого размаха как я это было бы слишком мелко. Тем более, когда я начинал мероприятие, из-за которого все так сложилось, я не считал, что совершаю преступление. Наоборот, я мнил себя Спасителем, чье имя будет прославлено в веках и кто будет обожествлен. Глупое тщеславие...

Хозяин кабинета вздохнул и продолжил свое повествование.

- Как я сказал, медицина даже в мои времена была ... будет отнюдь не всемогуща. Удалось победить болезни, в НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ вносящие наибольший вклад в смертность населения. Рак, сердечно-сосудистые..

- СПИД?

- Ну, все кто заболел – умерли. А потом была найдена вакцина, поэтому новых заболевших уже не было. Правда, до того светлого дня дожили не все народы Земли. Дарвин это называл “естественным отбором”. На место прежних вирусов пришли другие, происхождением обязанные главным образом мутации прежних вирусов под воздействием изменившейся экологии, да и лекарств, к которым прежние вирусы отлично приспособились. Проблему старения также не удалось полностью разрешить, так что, несмотря на возросшую среднюю продолжительность жизни, кривая смертности всего лишь сдвинулась правее, в сторону старших возрастов. Правда, это справедливо лишь для тех, кто способен был ... будет заплатить за чистую воду, пищу, качественное медицинское обслуживание в течении жизни и социальное – под старость. Участь же остальных... Ну Вы меня поняли. Там, в том “прекрасном будущем” тоже живут ... будут жить в не безклассовом обществе. Причем тех, для кого эта кривая справедлива, в процентном отношении будет гораздо меньше тех, которых уже в момент появления на свет ждала только безысходность, ибо конкуренции с машинами, заменившими человеческий труд, они не выдерживали. Вообщем, Земля будет перенаселена, на всех ее хватать не будет. Вдобавок, как я уже сказал, межпланетные исследования. Они принесли человечеству гораздо больше проблем, чем выгод. Новые вирусы, неизвестные до того... Миллиарды лет отдельной эволюции в условиях, абсолютно отличных от земных. Плюс, быстрая мутация при попадании в новые условия.

- Картина не слишком радостная. Но, может, не все так там мрачно, а? – с неким подобием заинтересованности спросил я, отпивая из стакана. –Мне не верится, что люди будущего, наделенные таким мощным интеллектом, наукой, опытом истории не смогут найти решения той же проблемы перенаселенности. Например, эмиграция на другие планеты или контроль над рождаемостью...

- Вы знаете, сколько будет стоить посылка одного корабля с экипажем в 10 человек? И куда его посылать, если дальше Солнечной системы выйти так и не удалось? Но, положим, такая планета есть, стоимость доставки ... ну, приемлема, хотя, повторяю, это абсолютно невероятное допущение. Много ли людишек согласились бы променять гарантированный социальный минимум из крыши над головой и дважды в день жидкой похлебки на перспективу быть выброшенными на чужой планете и быть предоставлены там самим себе? Основывать колонии могут только люди деятельные, энергичные, отличные специалисты широкого профиля, готовые учиться и учить, преодолевать многочисленные трудности и так далее. А такие и на Земле очень востребованы. С каждым поколением человечество все больше и больше мельчает и деградирует, оно не может позволить себе такой роскоши, как разбрасываться столь редким человеческим материалом. А всякие ничтожества никогда не согласятся на подобную высылку. Но, как я уже сказал, высылать некуда, так что... Ну а контроль над рождаемостью... Он был бы возможен только в условиях хотя бы примерной социально-культурной однородности человечества. Как можно было контролировать рождаемость, скажем, мусульман, если их вера запрещает контрацепцию и аборты как смертельный грех перед Аллахом? Или тех же индусов? Разве что, перестать продавать им лекарства и продукты питания, чтобы смертность взяла свое, но всякие гуманисты и правозащитники подняли такой вой! Пожалуй, наибольших успехов в этом деле достигли китайцы, только потом они... М-да, хотя, могло бы быть и хуже.

-То есть, ситуация безнадежна и выхода нет никакого?

-Ну, почему же. Выход всегда есть, вопрос в его стоимости и готовности принять на себя всю полноту ответственности. Во времена Третьей Мировой такие люди нашлись, - хозяин кабинета внезапно умолк.

-Я, э-э, знаю что последняя мировая война имела порядковый номер 2. И о ней до сих пор вспоминают как о самом страшном кошмаре. Неужели человечество было ... будет настолько глупо, чтобы наступить на прежние грабли? – я обошел стороной вопрос причин Третьей Мировой и сути решения, принятого теми загадочными личностями, которые взяли на себя ответственность, не малую, судя по молчанию хозяина кабинета.

-Вы рассуждаете без знания сути дела. Не было никаких граблей. Был глобальный конфликт, когда цивилизованное человечество было на грани полного уничтожения. Но мы отклонились от темы разговора, - тоном, не допускающим возражений, хозяин кабинета вернулся к своему “прекрасному будущему”. –Так вот, как я уже сказал, планета перенаселена, острейшая нехватка ресурсов, угроза голодных бунтов, хаоса, анархии. И вот, на фоне этих и без того нерадостных событий выясняется, что в атмосфере Земли появился вирус инопланетной природы, который в рекордно короткие сроки инфицировал почти все население мира. Вирус смертельно опасный, с коротким инкубационным сроком и 100% летальностью через 8 недель после начала болезни. Вы понимаете, о чем я?

-Да.. – сдавленным голосом сказал я. –Наверное, паника, дезорганизация аппарата управления, беспорядки.

-Вообщем – да. И сам факт: жить всему человечеству осталось от силы 8 недель. И перед нами, учеными и медиками, встала задача: разработать противоядие в кратчайшие сроки, и не просто разработать, а произвести лечение огромных масс населения, в противном случае, толку от этого лекарства было бы немного, мягко выражаясь.

-Да, это, наверное, было ... будет нелегко.

-Ценю Ваше понимание. Но “нелегко” – не то слово. Стоит ли говорить, что мы работали не покладая рук, так как знали, что лечить надо не абстрактное человечество, но и нас самих, наших близких. Перед нами стояла целая гора проблем: поначалу мы не знали ни природы вируса, ни особенностей проникновения, что и каким именно образом он поражает. Короче, надо было его одновременно изучать и искать средства борьбы с этой заразой, создавать лекарства и ... проверять их. В те далекие времена самопожертвование ради науки и общего блага вышло ... выйдет из моды. Нет, решительно ни английский, ни один из других современных языков не подходит для изложения подобных временных парадоксов! Но, за неимением другого инструмента для общения, буду объяснять по мере своих сил. Так вот, это означало, что набрать необходимое количество добровольцев мы не могли. А проверять надо было в кратчайшие сроки, дабы не тормозить исследования в целом. Проблемы добавляло то, что вирус чрезвычайно быстро мутировал, таким образом, надо было искать лекарства против сотен штаммов, и каждый день выявлялись новые. Клиническая картина протекания болезни различалась от штамма к штамму, но в целом была очень тяжелой. Я сказал, что крайний срок летального исхода болезни после окончания инкубации составлял 8 недель. Но это именно крайний срок. Большинство умирало до него. Таким образом, выходило, что на поиск спасительного решения с учетом организации массовой вакцинации и лечения (а это сама по себе колоссальная проблема: произвести и доставить к месту назначения в сжатые сроки необходимый набор лекарств, оборудовать приемные пункты, организовать упорядоченное обслуживание населения и прочие тысячи больших и малых задач!) времени почти не оставалось. Кроме того, имеющихся компонентов не хватало для производства противоядия на ВСЕХ жителей планеты. Вернее, организация производства для всех привело бы к задержке выпуска конечного продукта, что было недопустимо.

-Это колоссальные задачи и колоссальная работа. Но Вы сказали, что природа происхождения вируса была инопланетной. Откуда и как он прибыл?

-Да, во время исследований по поиску противоядия мы сделали запрос в архивы космического и военного ведомств. Ответом на наш запрос были снимки и описание вируса так называемой “сидонийской плесени”, обнаруженной еще первой экспедицией на Марс. Название вируса было дано по названию плато, на котором и произошло знаменательное событие первой высадки. Вирус был известен очень давно и считался абсолютно безвредным. Как он попал на Землю, так и осталось неизвестным, так как все корабли, прибывавшие оттуда, проходили обработку, а экипажи – карантин. Но, несомненно одно: перед тем, как проявиться во всей своей красе, он пробыл на Земле довольно долго, очень медленно мутировал и, в конечном итоге, стал тем, с чем нам пришлось бороться.

-Виноватых нет? – с недоверием спросил я.

-Хм... Виноватые всегда есть, только они всегда прячутся. Нет, они не были найдены. Да и не могли быть. Известен был лишь факт ... преступления, но не дата. Расследование результатов не дало, да и не до расследования было.

-Итак, виноватых нет, но есть миллиарды людей, инфицированных смертельно опасной заразой. Есть Вы, пытающийся спасти их. Ясно, что спасти всех не удастся. –резюмировал я общую картину.

-Да, примерно так. Но не я один пытался, со мной были мои друзья, коллеги. Я возглавлял работу, как научную, так и организационную части. В сжатые сроки всем нам удалось найти противоядие, но ...

-..его на всех не хватало, -досказал я.

Хозяин кабинета вновь погрузился в молчание.

-Это было полбеды. –наконец прервал его он.

-Что?! –удивленно переспросил я.

-Это было всего лишь полбеды. - повторил хозяин кабинета. – Еще одной проблемой было то, что при производстве лекарства требовалось использование ... образцов тканей и крови человека. Главным образом – крови, конечно.

-Погодите, а разве индустрия технологически развитой цивилизации наподобие той, которой Вы принадлежали, не способна синтезировать необходимые компоненты искусственно?

-Конечно, это не было такой уж неразрешимой проблемой. Проблема опять-таки заключалась в сроках и ... количестве произведенного. Фактически, противоядие было найдено, когда у большинства населения Земли болезнь перешла в терминальную стадию. У нас просто не было времени на организацию новых технологических линий и проведении специальных исследований. Нам нужно было максимально возможное количество полуфабриката, получаемого из кровяной плазмы.

-Но Вам приходилось брать кровь инфицированных людей, так ведь? Разве это...

-Нет, это не имело значения. Кровяная плазма проходила специальную обработку, убивавшую вирус. Это было необходимо для исключения дополнительной мутации вируса – в препарате использовался другой вирус, выведенный на основе тех, что существовали на Земле многие тысячелетия.

-Тогда, Вам должно было быть все равно, у кого брать кровь – у живых или мертвых. Полагаю, в последних к моменту окончания исследований недостатка не было. – предположил я.

-Хм, не совсем так. Дело в том, что в крови, которая потом использовалась в качестве сырья, обязательно должен был еще присутствовать ДНК. ДНК в клетках крови без специальной консервации сохраняется только в течении первых 12 часов после смерти. Для экономии времени технологический процесс был организован по принципу “от донора на линию”. По мере возможности мы старались использовать кровь умерших, чтобы уменьшить нагрузку на живых, но сырья требовалось ОЧЕНЬ много. Мы даже не могли ограничиться обычной сдачей крови, практикуемой в настоящее время: нам нужна была от каждого отдельного донора ВСЯ его кровь.

-Это же фактически, убийство..., -прошептал я.

-“Принудительное самопожертвование для общего блага” мне нравится больше, -был дан мне ответ из мрака.

-И мы не могли перелить донорам синтезированную кровь, чтобы восполнить ее потерю: основа ее была ... вообщем, вирус, попадая в нее, начинал ее быстро разлагать. С помощью специальных добавок, лекарств, этот процесс удавалось приостановить, но жить с такой кровью инфицированный человек не мог. Кроме того, требовалось бы огромное число единиц крови, запасов таких не было, а производить означало бы задерживать выпуск противоядия. –слова эти предупредили еще один мой вопрос.

Однако я продолжал сопротивляться признанию верности принятого решения:

-А разве животные... Их кровь не могла подойти для изготовления противоядия? Я читал в одном журнале, что некоторые животные имеют сходную с человеческой структуру ДНК, что позволяет использовать некоторые их ткани для трансплантации. В частности, уже сейчас для этих целей используют свиней...

-Сходную - не есть оптимально подходящую! –перебил он меня. -Был произведен сложнейший молекулярный анализ, на основании которого разработана вся технологическая цепочка. Времени на ее изменения и доработку не оставалось. Был дорог не то что каждый день – каждая минута, и никак иначе! Кроме того, я не сказал Вам, что вирус инфицировал всех, но заболевали только люди. Вирус мутировал таким образом, чтобы поражать только организм человека. Впоследствии мне с группой ученых удалось определить причину такой его избирательности, но это было потом... Вообщем, нам оптимально подходила только кровь человека, и, с некоторыми ограничениями, приводящими к увеличению срока производства отдельной дозы лекарства, шимпанзе. Последних, кстати, в том далеком будущем трудно будет встретить даже в зоопарках.

Хозяин кабинета вздохнул и комната опять погрузилась в тишину, нарушаемую только тиканьем часов.

-Но, если нельзя было обеспечить лекарством всех, то почему было бы нельзя ... приостановить развитие вируса в пораженном организме, понизив метаболизм, погрузив человека в анабиоз, ведь наука того времени может такое, а? – не унимался я.

- Сразу видно, что Вы любили фантастику. Да, об этом мы подумали сразу же, после того как были получены первые положительные результаты, одновременно говорящие, что всех к крайнему сроку спасти не удастся. Но скольким людям мы могли при максимальном напряжении персонала и расходованию столь драгоценных ресурсов понизить метаболизм, и тем самым, подарить несколько дополнительных месяцев? 12-миллиардной толпе? Как Вы себе это представляете? А какие трудности создавало это, ведь надо было выработать критерии отбора “замораживаемых”, а это ... Нет, это было нереально, тем более в те сроки, что были у нас всех. Надо было искать противоядие и производить его в максимально возможном количестве, что мы и делали, ни щадя ни себя, ни других.

-Особенно других, -убитым голосом сказал я. Хозяин кабинета не ответил ничего на этот мой выпад.

-Мы постарались максимально соблюсти все моральные нормы, насколько это, конечно, было возможно. Из числа потенциальных доноров мы сразу же исключили несовершеннолетних и беременных женщин. При выборе доноров из числа женщин и мужчин предпочтение всегда отдавалось мужчинам, при выборе из пожилых и молодых предпочтение отдавалось пожилым. Забавно ... На войне в стародавние времена гибли главным образом именно мужчины. Семьям доноров после окончания эпидемии гарантировалась социальная поддержка. У всех молодых мужчин в обязательном порядке бралась сперма, у женщин – яйцеклетки. Женщин нам приходилось брать в качестве доноров для ... поддержания демографического баланса или в крайнем случае. Члена семьи, в которой уже было два донора, не могли уже сделать донором, даже по собственному желанию. Разумеется, речь шла только о ближайших родственниках. За основу мы взяли из юриспруденции термин “первой очереди наследования”. Разумеется, к многодетным семьям подход был дифференцированный.

-Сколько всего удалось спасти? –наконец спросил я.

-Лекарство оказалось не таким эффективным, как ожидалось. Индивидуальные особенности, стадия болезни, общее состояние организма. Особенно удручающие результаты были получены у больных с последней, терминальной стадией заболевания.

-Сколько?! -повторил я свой вопрос.

- Менее 500 миллионов. Но и ради такого количества игра стоила свечь. Хотя, планета превратилась в гигантский погребальный костер. Ужасное было зрелище. Трупы кремировали прямо на площадях городов, кладбища были битком забиты. В прибрежных городах приходилось даже проводить “морские погребения”: крупнотоннажные корабли загружали мертвецами, выводили в море подальше от берега и открывали кингстоны. Потом от затопления кораблей отказались, перешли на контейнеры.

-Не сомневаюсь, что это потрясло Вас. - слова эти я хотел сказать с мрачным сарказмом, но голос мой прозвучал без какого-либо выражения.

Несколько минут мы сидели молча. Я прислушивался к своему дыханию, стуку сердца.

-Хотите еще выпить? – хозяин кабинета поднялся из кресла.

Поскольку Луна и звезды, давно появившиеся за окном, начали уже покачиваться, то, несмотря на общую мрачность обстановки, я отказался. Кондиционер работал вовсю, но мне казалось, что в помещении душно и я попросил хозяина кабинета приоткрыть окно. Свежий запах сирени и уличные шумы немного отрезвили меня.

-Ну а дальше что было? Вирус ... побежден, если можно так сказать, Вы и Ваши коллеги, наверное, национальные герои ..., -продолжил беседу я.

Хозяин кабинета развернул кресло спинкой ко мне. Лунный свет проникал в комнату, отбрасывая длинные тени от предметов и добавляя ощущение иллюзорности происходящего. Светильник у бара был уже выключен, вероятно, реле с таймером или дистанционным пультом.

-Нет, цена этой победы была слишком высокой. Не было почти ни одной семьи, которую не затронуло это горе.

-И Вашу?

-Нет, у меня не было семьи.

-Родители, дяди, тети?

-Никого. Но у многих моих коллег были срывы по поводу этого. Некоторые, после всего, что произошло, покончили с собой, не выдержав... Вообще, после окончания эпидемии произошел просто взрыв самоубийств. Профессии психиатра и психоаналитика оказались самыми востребованными, вот только психиатрам и психоаналитикам тоже требовалась помощь...

Хозяин кабинета развернул кресло, и теперь я видел снова его в профиль, но чуть боком, так, что освещенное отраженным лунным светом его лицо казалось мертвенно-бледным. Он был похожа на... на...

-А потом чинуши из правительства, пытаясь как-то объяснить масштабы потерь обезумевшей толпе, решили повесить всех собак на меня и моих коллег, обвинив в неэффективной организации работ, затягивании процесса нахождения противоядия, организации “лагерей смерти” и прочих ужасах эпидемии. Меня называли вампиром, упырем, моих подчиненных и коллег подвергали травле и преследованиям, это же распространялось и на их семьи.

-Лагеря смерти? Это были станции по переливанию крови?

-Необходимо было сконцентрировать всех доноров для наиболее быстрого получения первичного сырья, которое было основной субстанцией препарата. Были сформированы специальные зоны - донорские лагеря, соответствующим образом оборудованные. К ним были проложены коммуникации, налажено снабжение. Надо было предусмотреть эвакуацию трупов, доставку новых доноров, охрану этих лагерей. Все это было сделано с ведома и санкции правительства. Охрану лагерей осуществляли кадровые военные. Военные же и члены их семей специальным законом, одобренным единогласно, были освобождены от обязательного донорства. Впрочем, равно как врачи, госслужащие, ученые и высококвалифицированная рабочая сила, необходимая для организации работ.

-Во имя общего блага..., - пробормотал я.

-Да, именно так. Лучше пусть умрут 11,5 миллиардов, чем все 12! Идей лучше не прозвучало, так что пришлось действовать именно так. Тем более, через донорские лагеря прошло всего около 2 миллиардов человек. Остальные умерли именно от действия вируса.

- 2 миллиарда жизней за 500 миллионов?

- Я же сказал, лекарство на практике было не таким эффективным, как мы предполагали, у многих инфицированных болезнь была уже в терминальной стадии. Было изготовлено более 3 миллиардов доз, но фактическая выживаемость составила менее 17%. Очень не повезло, очень. И не переспрашивайте, кому именно. Конечно, всем умершим. Но через что нам - ученым, врачам, технологам, военным и санитарам - пришлось пройти!

Я живо представил себе, через что именно пришлось пройти всем этим добропорядочным гражданам, радеющим исключительно об общественном благе. Хотя, могли ли “добропорядочные граждане” поступить лучше? Была ли альтернатива и если да, то какая?

-Ну, меня как руководителя работ объявили главным виновником всех этих бед. Военным преступником, изувером, кровопийцей. Было организовано судилище, мне с коллегами даже на дали защищаться. Приговор выносился только один – пожизненное изгнание. Спросите, куда? А подальше от Земли, добывающие колонии в Солнечной системе – спутники Юпитера, Сатурна. Где солнце размером с горошину и ответа с Земли надо ждать 2-3 часа. Тяжелейшие условия не жизни даже, а просто скотского существования, ежесекундный риск умереть быстрой, но мучительной смертью: получив предельную дозу облучения, отравления тяжелыми металлами, наконец, просто разгерметизации. Невозможность заниматься любимым делом, быть тем, кем ты привык быть, разлука с друзьями, близкими. Это – растянутая во времени казнь, растянутая на десятилетия, или даже века. Правда, ОНИ испытывали к нам нечто вроде благодарности за свое спасение, поэтому посчитали смертный приговор не очень гуманным. Но, выбирая между казнью и таким изгнанием, лично я выбрал бы казнь. И не я один.

Собравшись с мыслями, он продолжил:

-Тогда, после этого ... спектакля под названием “правосудие” я понял, что рассчитывать на тех, кого я, все мои коллеги спасли, нельзя. Мы должны были позаботиться о себе сами, должны были бежать. Вот мы и возвратились к тому, с чего начали этот разговор, -глаза его блеснули в темноте, напомнив пришедшую мне в голову раньше аналогию. –Что я здесь делаю...

-Машина времени? –высказал я вслух догадку. –Как Вам удалось воспользоваться ею?

-О, это было совсем не просто. Кроме того, подобный вариант я тогда не рассматривал ... ввиду его, как мне тогда казалось, нереальности. Не все спасенные нами были столь же неблагодарными тварями, какими оказались эти чинуши из правительства и так называемые судьи. Военные, ученые... У нас было много сочувствующих среди них. Они мне ... нам помогли.

И чуть погодя он с любопытством спросил меня:

-Что Вы знаете о путешествиях во времени?

-Ну, с точки зрения современной физики, они невозможны. –Начал я неуверенно. Перемещение назад во времени аналогично перемещению со сверхсветовой скоростью, что требует бесконечно большой энергии при бесконечно большом приращении массы. Для перемещения вперед во времени лучше всего подходит аналогия перемещения с околосветовой скоростью, когда время для перемещающегося течет медленнее, гораздо медленнее, чем для наблюдателя. Парадокс близнецов и все такое. Впрочем, достижение даже околосветовых скоростей требует нереально большого количества рабочей массы. Да и назад пути уже нет, так что это будет просто билет в один конец. –закончил я бравирование своими познаниями.

Хозяин кабинета с недоверием заметил:

-Для представителя Вашей продажной профессии Вы неплохо осведомлены об основополагающих теориях современной науки.

-Ну, эта профессия – мое второе призвание. По образованию я - инженер. Был членом университетской сборной по физике, правда, особой славы не снискал.

-ОК, пусть будет так. Я не буду аргументировано со всеми выкладками опровергать Ваших знаний в этой области, тем более, что я не в курсе этих самых выкладок. Просто примите за основу, что путешествия во времени возможны. Возможность таковых как вперед, так и назад, была научно обоснована уже в МОЕ время, правда, до конкретного воплощения этой возможности дело еще тогда не дошло.

-Но как же тогда Вы... –я осекся на полуслове. Мой детский лепет был оставлен без внимания.

-Итак, -голос хозяина кабинета повысился, -путешествия во времени возможны, более того, они не так уж и редки. Вы можете столкнуться с таким путешественником, и ни за что не догадаетесь, что он и есть путешественник. Он может быть благочестивым католиком и законопослушным налогоплательщиком, у него может быть счет в банке и карточка социального страхования. Но он также может быть вонючим бездомным без гроша в кармане, закоренелым преступником-рецидивистом, отбывающим, как наивно думают охранники, пожизненное заключение, он может быть преуспевающим яппи в накрахмаленной рубашке или госслужашим, уже дважды просрочившим выплату закладной за дом. Вообщем, это может быть кто угодно и, столкнувшись с ним на улице или где-нибудь еще, Вы никогда не догадаетесь, что столкнулись с путешественником во времени. Ну а такие путешественники себя не рекламируют. Без особой на то нужды, конечно. Вы спросите, а зачем им путешествовать во времени?

-Ну, научный интерес. Утраченные предметы искусства, исторические факты...

-Да, почти в десятку. Но главная цель все же – это доскональное документирование и контроль хода истории, для исключения возможности ее изменения. Вероятность подобного близка к нулю, но она всегда есть. Но делать это надо так, чтобы не навлечь на себя подозрений, а именно – слиться с толпой, перестать выделяться на ее фоне. Именно поэтому путешественники во времени должны выглядеть самыми заурядными и неинтересными для окружающих людьми того времени, в котором они действуют.

Хозяин кабинета прервал свои пояснения, чтобы закрыть окно, так как по подоконнику забарабанил дождь с градом. Включив заново сигнализацию, он задернул занавеску и нажатием кнопки на ручном пульте зажег снова светильник у бара. Вернувшись за стол, он продолжил:

-Нельзя сбрасывать со счетов и простое любопытство. Вот, Вы, к примеру, хотели бы лично взглянуть на возведение первых пирамид в Египте? Или поглазеть на гладиаторские бои в только что построенном Колизее? Послушать Цицерона? Познакомиться ... да сколько выдающихся личностей знала история! И сколько всего было бы интересно увидеть самому! А может быть даже – и лично поучаствовать.

Я живо вообразил себя рабом, надрывающимся под непосильной тяжестью многотонной глыбы, предназначенной для возводящейся пирамиды Джосера, а затем - гладиатором, истекающим кровью на арене под неистовые вопли толпы на трибунах, опускающей пальцы вниз. Хм ...

-Да, в истории много загадочного и интересного, -промямлил я. – Но, знаете ли, без милых сердцу удобств, безопасности и комфорта я себе свою жизнь не представляю. Думаю, путешествия во времени – удел немногих. Как бы Вы красочно не описывали их, это все же должно быть весьма рискованное мероприятие, на которое отважатся не все.

-А Вы? – переспросил он с удивлением.

-Ну, я, конечно, согласился бы. Меня ...э-э ... много чего интересует.

-Что именно и где?

-Ну, хотелось бы заглянуть в будущее. Нет, не в ВАШЕ БУДУЩЕЕ - от одного его описания у меня мурашки по коже...

-Глупо, -перебил меня хозяин кабинета. –Лезть в будущее – это глупо. Откуда Вы знаете, куда конкретно попадете? Может быть и в самом деле Вам повезет и Вы угодите в райские кущи, а может быть – в разгар новой Мировой войны или экологической катастрофы. Будущее непредсказуемо... Хороший каламбур. Вы и шагу там не ступите, не вызвав своей неосведомленностью и непохожестью на окружающих подозрений и нездорового интереса к Вашей скромной персоне. Учтите, Вам понадобится изрядное количество времени, чтобы освоиться в незнакомой обстановке, и никакие базы знаний, архивы, книги и специалисты из Вашего времени Вам помочь не смогут. Только Вы и Ваши проблемы. То ли дело – прошлое. Можно изучить интересующую Вас историческую эпоху, досконально подготовится к ней, выучить язык, обычаи, общепринятые нормы морали и поведения, познакомится с культурой. Деньги тоже, кстати, не помешают. Как бы Вы расплачивались в Римской империи кредитной карточкой, а?

Его вопрос остался без ответа. Вздохнув, он продолжил блистать своим опытом по части подготовки к подобным путешествиям:

-С самого начала, когда у меня в голове созрел этот план, я твердо решил, куда именно я БЕЖАТЬ НЕ БУДУ. Будущее я сразу исключил ввиду...

-Погодите-ка, -оборвал его я. –Вы решили бежать в прошлое, можете не объяснять почему, мне это уже ясно. Для меня, правда, представляет интерес, почему Вы выбрали именно эту эпоху, а не, скажем, викторианскую Англию или столь милую Вам Римскую империю. НО! Почему бы Вам было не попытаться переместиться в недалеко отстоящее от Вашего времени прошлое и попытаться предотвратить эпидемию? Ведь Вы могли бы это сделать, Вы знали про противоядие, вирус и его происхождение! Как Вы сами сказали, вирусу потребовалось много времени, чтобы, мутировав, превратиться в смертельную угрозу роду человеческому. Думаю, Вы могли бы рассчитать примерную дату его попадания в атмосферу Земли. И переместиться именно в эту дату...

-И дальше что? Представьте двух меня, один из которых ничего не подозревает о существовании своего двойника, а другой... Нет, этот убогий язык никак не может передать суть возникающего временного парадокса, не позволяющего изменить ДОСТОВЕРНО зафиксированное историческое событие. Я помню это прошлое именно таким, я действовал в нем именно так, и именно потому, что я действовал так, я оказался вынужден...

-Хотите сказать, что прошлое изменить нельзя? Но вы же говорили, что путешествия во времени необходимы для досконального документирования единственно верной версии истории во избежании ее изменения...

-...вероятность чего ничтожна мала. –закончил он. -Можно изменить отдельные события, внести мелкие несущественные исправления в генеральную линию, но... Я не могу вернуться в прошлое, когда мои родители еще не знали друг друга и сделать так, чтобы они никогда не встретились, в результате чего на свет уже не появлюсь я, вернее, появлюсь, но с другим набором генов и... Я этого сделать не смогу, это ... ЗАПРЕТ .. считайте его неизменной константой Бытия вселенной, наподобие числа пи. Но я могу, к примеру, переместиться в прошлое, во времена Римского завоевания Британии и ... помочь бриттам отразить вторжение Клавдия с его легионами, надолго отбив у последующих императоров охоту вторгаться на эти туманные и с отвратительным климатом острова (вот Вам и одна из причин, почему меня не прельстила викторианская Англия). Правда, не факт, что последующие не повторят попытку, и не завоюют их в конце концов. А скорее всего – завоюют. История в подобных, непосредственным образом не касающихся или касающихся опосредованным образом путешественника, случаев будет стремиться сгладить такое вмешательство. Это как с рекой. Течение несет воду вдаль, Вы кидаете камень, на долю секунды гладь воды прогибается, вокруг места падения расходятся кольца, но в итоге через минуту уже ничто не напоминает об этом камне и его падении в воду. Повернуть же реку времени в другом направлении ... почти невозможно. Существует только одна версия истории ... и никаких других.

Помолчав, он добавил:

-Кроме того, есть весьма могущественные силы, которые противятся любому изменению истории, той ее версии, что была признана ими единственно верной. Я Вам уже говорил, что путешествия во времени отнюдь не редки, и основная их цель – доскональное документирование во избежание внесения изменений в историю, по неосторожности либо преднамеренно другими путешественниками. А ВЕЛИКАЯ ЭПИДЕМИЯ – важнейшее событие в истории человечества, соответственно, попытка ее предотвращения неизбежно встретила бы со стороны этих сил сопротивление, ибо, не произойди она, вся последующая история человечества была бы ... будет другой.

-Вы хотите сказать, что Вам просто не позволили бы предотвратить эпидемию и изменить таким образом историю? –уточнил я.

-Да, именно так. Мне бы этого не позволили, а пытаться проломить стену, тараня ее головой, не в моем характере.

-Что же это за силы?

Хозяин кабинета допил свой бокал и поставил его на стол. Затем сложил пальцы на руках вместе пирамидой и уставился в точку в пространстве. Я терпеливо ждал ответа.

-Ну, некоторые их называют охотниками во времени (time hunters), стражей веков. Подобная ... организация, с позволения сказать, описана не в одном научно-фантастическом романе. Можете сами представить характер и методы ее деятельности, тем более, Вы сами сказали, что любили фантастику. Собственно, ее сотрудники и составляют основной костяк путешественников во времени. Ну а средство для перемещения во времени, машина, как Вы ее называете – это, как я уже дал Вам понять, не изобретение моих современников, а более далекого будущего. Она попала в мое время по воле именно этой организации, правительство о ней ничего не знало. Нашему правительству доверять такое было бы неблагоразумно.

-Но кто-то должен был выступать хранителем, что ли, этого чуда. Она должна была где-то находится, Вы должны были до нее как-то добраться. Кроме того, не каждый день приходится управлять настоящей машиной времени...

-Как Вы наверное уже поняли, выбраться из места временного своего заточения, где меня держали перед отправкой в изгнание, проблемой не было. У нас было много сторонников, которые нам помогали. Но долго скрываться я, все мы, не могли. Многих из нас поймали и убили, беда не обошла стороной и тех, кто нам помогал. Кольцо преследования вокруг меня и моего ставшего уже немногочисленным окружения постоянно сжималось.

Было видно, что хозяин кабинета говорит очень осторожно, как бы боясь сказать чего лишнего.

-Ха, но мне удалось их перехитрить. Всех их. Знаете, провернуть это дело удалось только мне и еще нескольким моим друзьям. Остальные в последний момент... Вы верно заметили, что путешествия во времени – это не для всех. Дело не в малодушии. Просто, иногда легче умереть в родных стенах. Плюс, эта глупая надежда на амнистию. Как бы то ни было, но когда в минуту отчаяния, когда мы как затравленные звери ждали, когда очередная облава накроет нас, пришла помощь оттуда, откуда ... нет, нельзя сказать что мы ее оттуда не ждали, просто я тогда еще не верил в существование этого “оттуда” ... так вот, я этому уже нисколько не удивился. Я просто принялся анализировать ситуацию в новом свете. И анализ показал, что предлагаемое нам решение – оптимальное. Надо было только подобрать подходящую эпоху, ну и территорию. Выбрав ее, для беспрепятственного вхождения в новую жизнь нам нужны были достоверные легенды и все их аттрибуты – нельзя просто так возникнуть на пустом месте без водительских прав, кредитной карточки со счетом в банке, регистрационных записей в базе данных минздрава и социальных служб, свидетельства о рождении, биографии, включающей необходимые сертификаты и дипломы, фотографий в школьной стенгазете, друзей детства, молодости, ну и родственников, конечно же. Как Вы сами понимаете, это – очень большая подготовительная работа, самостоятельно которую мы выполнить не могли.

-Эти “стражи веков” оказали Вам помощь?

Вопрос был оставлен без ответа. Впрочем, ответ был и так очевиден.

-ОК, -я решил не заострять больше вопрос, на который хозяин кабинета отвечать прямо не хотел. –Как я понимаю, Все, кто решил уйти с Вами, выбрали одну и ту же эпоху, так ведь?

-Более или менее. Мы решили, что вместе нам будет проще и легче встроиться в новую жизнь.

-Ну и род занятий Вы выбрали примерно одинаковый? Насколько уместны аналогии с будущим, Вы там были врачами и/или учеными. Ими же Вы решили остаться и здесь?

-Ну, не совсем так. Вы должны понимать, что наши знания несопоставимы с располагаемыми ... современной наукой. Применив их на практике здесь, мы вызвали бы серьезные изменения последующего хода истории. Нас проинструктировали, что именно мы не должны были делать. Те из нас, кто выразил такое желание могли продолжить заниматься наукой, публикуя только те результаты, которая соответствовали бы современному нам теперь уровню знаний человечества, остальные же результаты исследований должны были стать собственностью ... наших помощников из числа путешественников..

-Да, судя по тому положению, которое Вы здесь заняли, Вы многого добились. Причем, сделали это без ... протекции?

-Да, вмешательств в нашу жизнь больше не было. Мы были предоставлены самим себе, вольны жить как вздумается. В пределах ограничивающих нас договоренностей, конечно же. –Он немного помолчал, улыбнулся и добавил:

-Знаете, мне здесь очень нравится. Очень. Я занимаюсь любимым делом, у меня отличные друзья и коллеги. Жизнь здесь вообще очень интересна.

Я бросил взгляд на правую стену, увешанную фотографиями, по большей части - доктора Кордэй.

-Да, это я уже заметил. –в голосе моем засквозила усталость. В самом деле, я был очень уставшим. – А разве тоска по дому Вас не гложет? Все-таки, эта эпоха для Вас должна была показаться чуждой.

-По началу так и было. Но потом я понял, что эта эпоха – самая подходящая для меня. Мне не надо принимать постоянно решения, которые должны быть разве что во власти Бога. Или дьявола. Это очень тяжело, очень. Скажу Вам больше, даже если бы эти предатели меня амнистировали и предложили вернуться, оказали бы всевозможные почести, наградили бы – я бы отказался. Мне это не нужно. У меня есть здесь то, чего там никогда не было. – он бросил выразительный взгляд на фотографию, стоявшую у него на столе. Хотя я не видел, кто был на ней изображен, я точно знал кто. -И не было бы, останься я там. Это время многому меня научило.

-М-да... Вы отлично устроились после того, что произошло. Или произойдет. Вы правы, английский – совсем не подходящий язык для бесед на такие темы, в нем не хватает ... не могу даже выразить чего именно, чтобы обсуждать такие причинно-следственные парадоксы. А как же те миллиарды невинно загубленных жизней, вернее, которые будут

загублены? Их Вам не жаль? Вы не чувствуете вины, что не можете спасти еще не рожденные жертвы этой эпидемии?

-Что с того, что мне их жалко? Прошлого - для меня это уже прошлое - не вернуть. Хм, еще один каламбур. Я могу в тысячный раз высказать свое сожаление, но оно их не воскресит. В будущем. И давайте, больше не будем об этом.

Некоторое время мы еще сидели, молча глядя друг на друга. За окном дождь уже кончился, ветер стих. Внезапно хозяин кабинета рассмеялся. Я смотрел на него с удивлением.

-Вы не возражаете? – нажатием кнопки на пульте он погасил светильник у бара. Кабинет погрузился опять в полную темноту, лишь Луна, проглядывая из-за расходящихся туч, освещала снаружи своим холодным серебряным светом занавеску на окне.

-Знаете, -продолжал он, -вы кажется всерьез поверили плоду моей фантазии. А я ведь призывал Вас не принимать мой рассказ чересчур всерьез. Но подыгрывали Вы мне просто великолепно. Думаю, и книжка у Вас получилась бы про врача из грядущих веков что надо. Может, в соавторы возьмете, или, хотя бы, гонораром поделитесь?

-Да, Вы были чертовски убедительны, должен отдать Вам должное. Я ПОЧТИ ПОВЕРИЛ Вам. Сам рассказ Ваш, правда, на оригинальность не претендует, сюжет порядком избит уже. Но, при соответствующей доработке, думаю, получилось бы хорошо.

Кровь шумела у меня в ушах, я был сильно возбужден.

-Нет в самом деле, -продолжил я с горячностью, мне совсем не свойственной, – у героя моей книги после всего что с ним произошло все отлично бы сложилось в конце, просто хэппи-энд. У него могущественные покровители среди этих таймхантеров, любимая работа, друзья, ... любовь, так ведь? У него есть ... будущее, да, будушее, и оно принадлежит ему! Правда, читателям будет трудно поверить в то, что человек, повелевавший жизнями и смертями миллиардов, действовавший в масштабе всего мира, смирился с ролью хирурга, пусть и занимающего еще высокую должность в главной клинике мегаполиса. Это же, фактически регресс, девальвация, деградация. Хотя, с учетом того, что с ним могло бы произойти, останься он в своем времени... Но он просто исчез из него! Там, где его считают опаснейшим преступником, просто не знают где его искать, а поэтому никогда и не найдут, ведь машины времени или чего там, что нужно для перемещения, у них нет, а если и была бы, откуда им знать, куда он направился? Где живет, чем занимается, как по-новому выглядит? Уравнение, где все параметры – неизвестные!

Я услышал звук выдвигаемого ящика письменного стола. Затем зажглась настольная лампа. Она была развернута на меня. Яркий свет, направленный прямо в лицо, подействовал на меня ослепляюще.

-С его стороны так считать было бы несколько беспечно. –в словах хозяина кабинета было различимо сожаление. -Ведь Вы же меня все-таки нашли!

ЧАСТЬ 3. FINALIZATION.

Я сидел в кресле, прикрыв левой рукой лицо от ослепительного света настольной лампы, стоящей на шикарном дубовом столе хозяина кабинета. Чувствовал я себя по-идиотски. Спустя некоторое время, придя в себя от неожиданности, я наконец изрек:

-Знаете, это уже выходит за рамки розыгрыша.

Никакой реакции на мои слова не последовало, поэтому я продолжил:

-В конце концов, прекратите же это безобразие!

-Встаньте и снимите пиджак, -раздался замогильный голос. –И без глупостей!

Я опешил. Снять пиджак? Какого ...?

-Это уже не смешно. Если Вы не прекратите сейчас же и не объяснитесь, данный факт найдет отражение в моей статье о Вас и ваше...

-Делайте, что я сказал. Больше повторять не буду. –был мне ответ все тем же ровным голосом.

Я медленно поднялся. Больше притворяться не имело смысла.

-Вы боритесь с извращениями на работе, увольняя лесбиянок, и требуете от мужчин раздеваться при Вас?

Ирония оценена не была. Нехотя я стянул пиджак и бросил его на кресло.

-Повернитесь. – ничего не оставалось делать кроме как выполнить эту просьбу.

Убедившись, что других камней за пазухой у меня для него не припасено, хозяин кабинета убавил яркость лампы и придал ей нормальное положение.

Я попытался разглядеть, что у него было в руках. Нечто маленькое и блестящее. Точнее сказать было нельзя.

-Итак, что дальше?!

Хозяин кабинета в который раз, но теперь уже не спуская с меня глаз, прошествовал к бару и наполнил свой бокал. Только сейчас мне показалось подозрительным, что он все время пил и не пьянел, в то время как меня после неполных двух стаканов до сих пор порядочно мутило. Или он просто пил нечто не столь крепкое как я? Заняв свое место, он приподнял бокал, то ли салютуя мне, то ли просто издеваясь надо мной.

-Ваше здоровье! –не слишком искренне произнес он и сделал приличный глоток.

Я медленно, напрягясь, подошел к правой стене и встал, разглядывая фото доктора Кордэй. Некоторое время я смотрел на ее красивое улыбающееся лицо. Неудивительно, что такая женщина отвергла его. Но он с этим не смирился. Странно, зная его можно было ожидать от него в отношении соперников ... нестандартных ходов. А они, судя по всему, кроме как на его характер, ни на что жаловались. Хотя это не имело для меня уже никакого значения, я решил спросить напрямую:

-Как Вы догадались?

Поставив бокал на стол, он развернул кресло в мою сторону.

-Как говорит один из ординаторов приемного, который Вам видимо не особо пришелся по душе, “секрет фирмы”.

Не дождавшись от меня наводящих вопросов, он спросил в ответ:

-Ну а Вы? Вы проделали немалую работу, прежде чем решили, выражаясь Вашими словами, написать обо мне статью. Может, расскажете?

-Секрет фирмы. –парировал я. Коротко и сердито.

-Ну, что ж. Кажется, мы высказали друг другу все, что хотели.

По тому, как он спокойно, если не сказать - беспечно, сидел в кресле, нельзя было понять, что именно он собрался делать со мной. Просто сидеть и пялиться?

-Нет, не все. –возразил я. Кое-что так и осталось недосказанным, и мне хотелось это сказать ему, хотя к цели моего прихода сюда это непосредственно и не относилось.

-Вы ее недостойны. –я кивнул на фото этой красавицы. -И никогда не будете. И сами это знаете, так ведь?! Но в Вас теплится какая-то надежда. Неудивительно, что Вы обратили на нее внимание, равно как и неудивительно то, что она отвергла Вас. Сразу видно, это не просто красивая, но и очень умная и проницательная особа. Похоже, Вы внушаете таким женщинам неприязнь к себе сразу на подсознательном уровне, док. НЕЛЮБОВЬ с первого взгляда! Может, некоторым женщинам Вы бы ... или уже? ... приглянулись, за свою ... хм ... оригинальность – это экзотика, столь редкая в эти времена всеобщего оболванивания, но Ваше уязвленное самолюбие это не сильно утешит. –завершил я удар по нему ниже пояса.

Слова эти видимо задели его за живое, так как маленькие, близко посаженные поросячьи глазки впились в меня горящим взглядом. Стоя в полразворота к нему, я видел это хорошо. Я не удивился бы ничуть, если бы он меня тут же и пристрелил. Хотя, вряд ли это был именно пистолет, да и пачкать светлый образ “своей” Лизи моими мозгами он вряд ли бы стал.

Тем не менее, быстро овладев собой, он произнес:

-Я могу с Вами не согласиться, но ни для меня, ни для Вас это уже не имеет никакого значения.

-Хм, думаю, имеет. –Постояв в задумчивости еще немного, я продолжил: -Интересно, что бы подумала вдобавок эта Кордэй о Вас, если бы узнала, что Вы возглавляли ... возглавите творческий коллектив по разработке боевого штамма марсианской чумы? И не только она, но и все Ваша “теперешняя семья”?

Хозяин кабинета разразился смехом так, что кресло под ним задрожало.

-Это же смешно! Ну, даже если бы Вы и рассказали им об этом! Неужели Вы настолько наивны, что полагаете, будто Вам поверили бы?! Да Вас в лучшем случае бы подняли бы на смех, а в худшем – Вами бы занялись психиатры. –говоря о психиатрах, он через плечо глянул в направлении пустой рамки, завершавшей галерею фотографий. -Времена еще не те. Кроме того, это – ложь. То, что произошло, было ... будет просто несчастным случаем.

-Положим, что так, хотя я и не верю. Ну а сам штамм? Он-то откуда взялся? Тоже несчастный случай?!

Замечание это осталось без ответа. Впрочем, спорить с ним у меня желания не было. Да и положение не располагало.

Мы еще немного помолчали, а я разглядывал другие фото. Странно, я только сейчас удивился тому, что на них не было доктора Кордэй вместе с ее ребенком.

-Кто у нее родился? Мальчик? Девочка? –отстраненно спросил я.

-Какое Вам до этого дело? Вам должно быть интереснее, что я с Вами сделаю!!! –хозяин кабинета взвился в кресле. Самообладание покинуло его, что доставило мне пару приятных мгновений.

-Мне это НЕ ИНТЕРЕСНО. Зная Вашу фантазию и разборчивость в средствах ... что было у меня в стакане? –голова у меня немного закружилась.

Удар попал если не в глаз, то уж в бровь-то точно. Хозяин кабинета моргнул раз или два, выглядя разочарованным, а затем допил очередной бокал и откинулся на спинку кресла, не удостоив меня ответом и продолжая пристально следить за мной.

Теперь мне надо было переходить в наступление. Я не думал, что начну его при столь неблагоприятных для себя обстоятельствах.

-Возвращаясь к Вашему положению вообще и отношению Ваших коллег к Вам в частности. Знаете, у Вас и в самом деле хорошо продуманная легенда. –начал я. -Надо сказать, Ваши ... хм ... покровители поработали на совесть. Но всего предусмотреть невозможно.

Кровь в ушах стала шуметь сильнее, чем раньше. Но это меня уже ни малость не беспокоило. Скоро это уже будет беспокоить моего собеседника. Или мне просто не повезет...

-Разумеется, если я кому сказал бы, что добропорядочный доктор, глава скорой помощи клиники, член ассоциации ... лауреат ... на самом деле... Ну, Вы же сами сказали, что было бы. Но вот если вместо этого я постарался бы обратить внимание полиции, скажем, на некоторые нестыковки в Вашей детально проработанной биографии... Так, мелочи, например, отсутствие Вашей фамилии в списке подлежащих мобилизации на случай войны за такой-то год, или в реестре переписи населения в период, приходящийся на Ваше официальное детство. Да много чего еще. И все это ведь складывается в мозаику, из которой любому мало-мальски сведущему человеку станет ясно, что Вы ... Вас просто не было ... до определенного момента. Подробности начала собственно “Вашего” периода вкупе с другими странностями в Вашей легенде я тоже мог бы приподнести... Как Вы думаете, после этого, чтобы Вам оставалось делать? Куда бы Вы подались? Поменять все это было бы крайне сложно, да и на что Вы бы все это... –я обвел рукой его кабинет, моя рука в нерешительности остановилась перед фото доктора Кордэй, а затем перескочила в направлении окна с восхитительным видом, -сменили бы? На Cудан? Или побежали бы дальше, в средневековье? А помешать мне, опередив во времени УЖЕ НЕЛЬЗЯ! –выдохнул я и продолжил. –Ну, к примеру...

Пока я все это говорил, хозяин кабинета сидел, не шелохнувшись, почтительно внимая всем моим словам. Наверное, за всю жизнь у меня не было более внимательного слушателя. Выражение лица этого слушателя менялось от скепсиса и надменности в начале, до растерянности и удивления в конце.

Когда я закончил описание самых крупных нестыковок в его официальной биографии и особенностей официальных расследований в таких случаях и их последствия, воцарилось молчание. Потом он вздохнул и тихим голосом, лишенным обычной насмешливой иронии, спросил:

-Вы это как-то оформили? Конверт в надежном месте, который будет доставлен по нужному адресу если Вы не вернетесь вовремя?

-Секрет фирмы. –повторил я понравившуюся фразу. –Но не так примитивно.

Я прошел к креслу и присел. Слабость и апатия постепенно охватывали меня все больше и больше.

-Я уверен, что это не так. –сказал он. –Вы блефуете.

-Хотите убедиться? –сердце начало щемить, а дышать стало труднее. Боль в груди стала быстро нарастать.

Хозяин кабинета внимательно смотрел на меня, видимо не зная, как дальше ему поступить. Правда, времени на размышление у него было уже совсем ничего: картинка у меня перед глазами утратила четкость и стала рябить и расплываться. Я закрыл глаза.

-Какой был у Вас приказ в отношении меня?

Заплетающимся языком я выговорил:

-Дв ... дв-а приказа.

-Что?

-Д...д...ва. Именно два.

Я услышал скрип кресла. Видимо хозяин кабинета встал из него и куда-то пошел. Стук дверцы бара и звук льющейся жидкости подсказал мне... Уже ничего не подсказал.

Пришел в себя я в том же кресле. Меня сильно тошнило, голова кружилась, а рядом сидел сам хозяин кабинета со стаканом чего-то, с тревогой скорее за себя, нежели за меня.

-Ну, ничего. Потерпеть сможете. А теперь, -он поднялся и отошел от меня, -валяйте про приказы.

Отпираться я не стал. Собравшись с мыслями, я начал:

-Суть первого приказа заключалась ... Вы сами понимаете в чем. Я должен был исправить вмешательство...

Он кивнул.

-Наверное, вернуть меня обратно Вы не могли никак или просто не желали, поэтому надо было меня просто...

Когда он договорил, отрицать этого я не стал. Не потому, что это было именно так, как он сказал, а просто хотелось все это поскорее закончить.

-Второй приказ? –требовательно поинтересовался хозяин кабинета.

-Если Вы в самом деле перестали представлять угрозу и Ваше устранение вызвало бы нежелательные последствия, тогда первый приказ отменялся...

-Вы хотите сказать, что Вы просто могли оставить меня в покое? -перебил он меня. В голосе его чувствовалось недоверие.

Тошнота проходила, голова прояснялась. Я мог соображать почти как прежде.

-Ну, в покое – это слишком сильно сказано. Но меня это непосредственно не касается. Это было бы уже дело других. Что касается меня ... это был бы очень большой риск.

Глазами я сверлил его, выжидая, что еще он выкинет. Но он просто продолжал меня слушать.

-Я ведь не совершил ничего невозможного, найдя Вас. В случае необходимости это смогут и другие. А если Вы и в самом деле что-то замышляете ... и сделаете это, если об этом узнают... Ответственность ляжет на меня. Понимаете, чем мне это грозит?

Мы молча разглядывали друг друга, ожидая каждый от другого подвоха.

-Так что же Вы собирались сделать со мной?

Я крякнул, поднялся и стал натягивать обратно пиджак.

-Я всегда мечтал стать лихим авантюристом. Вот мой шанс. –с кислой миной произнес я.

-Поэтому, рискнуть и оставить все как есть.

-То есть?!! –опешил он. –Вы же сказали, что это для Вас большой риск?

-Да, это так. Риск есть, для моей репутации, если Вы что-то здесь ... или не здесь ... выкинете, тогда мне точно головы не сносить. Но пока Вы здесь занимаетесь тем, чем занимаетесь... Вы ведь сами сказали, что бежать никуда не собираетесь? Ха, да, я собираюсь все оставить все как есть, под свою ответственность. Риск не малый, а?

Ледяным тоном он согласился со мной:

-Да, если Вам поверить, то для Вас - не малый, а для меня – вообще...

И, немного погодя, он с обычной надменностью спросил:

-Вы ведь не думаете, что я под честное слово просто отпущу Вас дожидаться, что там насчет меня решат? И откуда мне знать, каковы вообще Ваши понятия о чести?

-Уверяю, они сильно отличаются от Ваших в лучшую сторону. В своем рассказе, которому я ПОЧТИ ПОВЕРИЛ, Вы обошли стороной один интересный момент: Вы ведь обещали своим коллегам спасение, но когда они отказались следовать за Вами, уходить в изгнание во времени... Вы ведь не сказали мне, что с ними сталось. А они были опасными свидетелями, Вы не могли их просто взять и оставить, так ведь? И эти time hunters помогли Вам замести, так сказать, эти следы.

-Откуда Вы ... Кто Вы такой? –на лице его была уже не растерянность, а полное смятение.

Я подольше тянул с ответом, чтобы насладится его потерянным видом.

-Ну, скажем, из отдела внутренних расследований. Отдел внутренних расследований – не совсем подходящая аналогия, но наиболее точная в этом языке.

С минуту он хлопал глазами, его рот приоткрылся.

-Вас послали убедиться что я...

-Не стоит об этом. Надо было проверить факты недопустимых действий некоторых наших сотрудников, нарушивших запрет невмешательства в события без специальной на то санкции.

Вздохнув, я было направился к выходу из кабинета, но остановился на полпути.

-Кстати, мое мнение будет иметь значение, если я его выскажу.

Хозяин кабинета вышел из столбняка, подошел к бару и плеснул из бутылки, стоявшей в нем, в мой стакан еще жидкости.

-Через час все пройдет, ну, может, голова поболит потом немного.

-Так будет лучше, главным образом - для Вас. –ответил я, выпив это.

-Вы спрашивали меня, почему я заподозрил, что Вы именно... –заговорил он.

-Думаю, еще одно внутреннее расследование даст на это ответ. –сухо оборвал его я. –Или Вы и впрямь так хотите сдать своих информаторов мне? Они ведь Вам помогали по идейным соображениям, вроде как от чистого сердца.

Он в растерянности покачал головой.

-Если бы я знал, кто Вы...

-Неужели? –я прочистил горло. –Знаете, я бы усомнился тогда, что это именно Вы. Я и сейчас сомневаюсь. Хотя, признаюсь, застали Вы меня врасплох. –помолчав, я добавил. –У меня не было подозрений, что кого-то еще не схватили. Тем более, моя легенда была проработана очень хорошо. Как и Ваша.

-Кроме того, Вам должно было бы показаться странным, что для выполнения первого приказа, будь я именно тем, кого Вы заподозрили во мне, я выбрал столь неудачный период. Исправлять вмешательство надо было бы во временной точке, следующей сразу же за той, в которой Вас высадили. Это азы, классика...

-Вы проследили всю мою жизнь в этом времени? И только с целью убедится, что я не рвусь “назад, в будущее” и не натворю здесь ничего? –удивленно спросил он.

-Ну, для меня одного это было бы затруднительно. Кроме того, будущее Ваше ... смешно просто ... все же до конца не определено. Но я не привык рисковать, так что если я готов поручится за то, что Вы перестали представлять угрозу, кроме как, пожалуй, Вашим пациентам и коллегам, – это многого стоит.

Я развернулся и вышел из кабинета. Спустившись вниз по лестнице, я оглянулся и увидел, что хозяин кабинета, оставшегося на верху, спускается след за мной. Он обошел меня и любезно распахнул передо мной дверь.

-Кстати, -вспомнил я на самом пороге, -Вы приглашали меня совершить экскурсию по Вашему отделению. Ваше приглашение остается в силе?

Вопрос этот удивил его.

-Но разве сотрудники отдела внутренних расследований...

-В командировках приходится работать под прикрытием. Мне надо в самом деле написать статью о Вас и отделении скорой помощи окружной Кука, чтобы прикрыть нашего агента, который сейчас отсутствует.

Хозяин понимающе кивнул.

-А если бы Вы решили меня...?

-В таком случае, проблемы со статьей не было бы, -сказал я, мило улыбнувшись.

–Знаете, я решил не трогать Вас еще и потому, что я ... мы не в праве приводить приговор в отношении Вас, который вынесут через столько лет от сего дня, в исполнение. Если мы не хотим исправлять из своих эгоистических побуждений свое прошлое ... то, как мы можем осуждать Вас за то, что Вы вроде как совершили? Ведь мы, получается, Ваши соучастники. Соучастники, пусть и просто наблюдавшие за событиями, не в праве осуждать соучастников. Если бы мы исповедовали принцип тотальной справедливости, нам надо было бы, наказав Вас, переписать заодно и всю историю. То есть наказать Вас за то, что мы сумели предотвратить, фактически за то, чего Вы как бы и не совершали. Абсурд. И неизвестно еще, получилась бы переписанная история лучше той, что есть на самом деле... Мы должны руководствоваться в своей работе определенной моралью, основанной на честности перед самими собой и перед историей, иначе наша работа теряет смысл. Оставить Вас здесь будет честнее, чем просто забрать или нейтрализовать, не исправив при этом и будущего.

На губах хозяина кабинета заиграла усмешка.

-Ну, тогда, как я и говорил, в пятницу. Моя смена начинается в 8 утра, но Вы придите на полчаса пораньше - походить, осмотреться. Почти все, кого Вы видели у меня в кабинете на фотографиях, будут как раз дежурить. Разве что у доктора Уивер будет ночная смена, но я поговорю с ней, и Вы, наверное, сумеете ее застать...

__________________________________________________

Предвижу гневные вопли поклонников, у которых хватило терпения осилить это. И тех, которые плюнули, не дочитав. Отношусь с пониманием. Сериал мы и в самом деле любим за его реалистичность.

SHERIDAN


Реклама! sorry :))


Спонсор проекта ZENON N.S.P.

[НАЗАД]